Тема однополой любви армянского поэта до сих пор не дает покоя

В сентябре 2008 года в Музее литературы и искусства состоялась продажа государству рукописей армянского поэта Егише Чаренца – примерно 275 страниц рукописных страниц, в том числе и неизданных.

Рукописи были оценены в 8 млн драм, но выяснилось, что Министерство культуры приобрело лишь 70% и готово при наличии денег приобрести и оставшуюся часть.

Рукописи были приобретены у частного лица, который в свое время получил их в результате сделки с Арташесом Эмином.

Именно на этих страницах открывается неизвестный широкому читателю Чаренц. На страницах неизданных рукописей встречаются стихи эротического содержания, а также посвящения однополой любви, что позволило литературоведу Джеймсу Расселу высказать предположение о гомосексуальности Чаренца.

Эта тема и ее анализ в последнее время оказались в центре внимания прессы и деятелей искусства. Этот вопрос также обсуждался сегодня на пресс-конференции литературоведом Давидом Гаспаряном и современным художником и критиком Арманом Григоряном.

Гаспарян настаивал, что правительство должно полностью приобрести рукописи и не позволять, чтобы «частные лица кое-где кое-как печатали несколько строк и составляли мнение. Этот ряд стихов Чаренц сам просил не печатать и сдать музею», - сказал выступающий.

Связанную с Чаренцем-писателем и его неизданными страницами шумиху совершенно иначе комментирует Арман Григорян, который уверен, что «с искусством 30-х годов всегда есть какая-то проблема и восхваляя Чаренца, мы постоянно хотим что-то скрыть».

Указывая на тоталитарные представления в искусстве, Арман Григорян обратил внимание на желания чиновников руководить искусством, что началось с конца 1920-х и продолжается до сих пор.

Григорян отметил, что он не в восторге от Чаренца, но эта тема интересует его в том смысле, что хотя бы сейчас нужно суметь сравнивать и видеть художника в своем времени, в международном контексте. В случае с Чаренцем Арман Григорян призывает прекратить сформировавшееся вокруг него поклонение и рассматривать его в качестве поэта, а не монумента.

Художник убежден, что отныне литература не должна служить государству: «Необходимо пересмотреть время».