Суп с Котовым

Каннский фестиваль откроется завтра внеконкурсной премьерой фильма Ридли Скотта «Робин Гуд», в котором история знаменитого лесного стрелка выглядит почти так же удивительно, как Великая Отечественная война в конкурсном фильме «Утомленные солнцем — 2. Предстояние»

В мировой прокат фильм открытия выйдет сразу после каннской премьеры, и раз уж картина Ридли Скотта и «Утомленные солнцем — 2» оказались на одном фестивале, трудно удержаться от конспективного наблюдения, что британский мэтр снял кино, в котором нашей публике вполне может померещиться дух Никиты Михалкова — правда, не нынешнего, а времен «Сибирского цирюльника».

«Робин Гуд» — эпико-патриотическое полотно, в котором легендарный вольный стрелок (упитанный Рассел Кроу) неожиданно выступает в роли государственника. Существенный нюанс лишь в том, что идеалом ему видится не просвещенная православная монархия, а демократия, к которой Англия XIII в. не очень готова, поэтому честному человеку одна дорога — в лес.

В конкурсе удивляться, на предварительный взгляд, практически нечему, сообщают ВЕДОМОСТИ.

Ряд повсеместно уважаемых авторов: Майк Ли («Другой год» — Another Year), Такеши Китано («Гнев» — Outrage), Аббас Киаростами («Заверенная копия» — Certified Copy), Бертран Тавернье («Принцесса де Монпансье» — La Princesse de Montpensier), Ли Чан Дон («Поэзия» — Poetry).

Ряд менее громких, но уже проверенных (и даже неоднократно) Каннами имен: Алехандро Гонсалес Иньярриту («Красата» — раз уж в оригинале Biutiful), Рашид Бушареб («Вне закона» — Hors La Loi), Даниэле Лукетти («Наша жизнь» — La Nostra Vita), Ксавье Бовуа («Люди и боги» — Des Hommes et des Dieux), а также китаец Ван Сяошуай («Чонкинг блюз» — Chongqing Blues) и венгр Корнель Мундрушо («Ласковый сын — проект «Франкенштейн» — Tender Son — The Frankenstein Project).

Отдельной строкой — русский режиссер Никита Михалков, чей фильм про комдива Котова, его дочку Надю и их интересные отношения с Богом для каннского показа будет ужат с трех часов до 150 минут, отчего у жюри во главе с Тимом Бёртоном может, конечно, сложиться превратное представление не только о великой войне, но и о великом кино, для которого и три-то часа — только присказка; размахнись, рука, раззудись, плечо.