Роман Балаян: «Хоть я и интегрировался в украинское общество, по крови – армянин»

Роман Балаян, режиссер культовых фильмов «Полеты во сне и наяву», «Храни меня, мой талисман», приехал в Тбилиси в составе делегации российских кинематографистов. На Неделе российского кино была представлена его картина «Ночь светла». Роман Гургенович почти не принимал участия в столичных и загородных экскурсиях, устроенных для гостей, посему оказался доступен для общения. Эксклюзивное интервью для «Тбилисской недели» приводим ниже полностью:

- Роман Гургенович, как вам Тбилиси после многолетнего перерыва?

- Я в последний раз приезжал в 1988 году. Обновленный Тбилиси светлее стал. Всех, кого мог, - увидел, с кем не получилось - цветы послал с таксистом. С Эльдаром Шенгелая, Ломером Ахвледиани встречался, с Кахи Кавсадзе кутили в одной компании. Еще у меня свое частное дело: два дня искал могилу близкого товарища Амирана Думбадзе. Нашел, наконец, на Кукия - заброшенная, неухоженная. Я в Киеве заказал два бронзовых бюста, но теперь думаю - лучше сделать доску. Многие меня упрекали за дружбу с Амираном. Мол, Рома, что у вас может быть общего? Он ведь отсидел 22 года. Но мы ведь не отказываемся от своих детей, близких если они оступились?..

- Разрешите сделать Вам комплимент - вы очень молодо выглядите.

- И вы туда же! Последние несколько дней только это и слышу. В роду у меня долгожители: прадед прожил 119 лет, прабабушка - 124, бабушка - 96. Мама очень красивая была, ее называли шутливо «Рус Маро» - длинноногая, светловолосая. Даже в старости сохраняла форму. Мне никто не дает мои 70. Сыну тоже 45 - выглядит на 30. И жена моя хоть куда. Причем, заметьте, я особо себя не ограничиваю, на диетах не сижу. Курильщик со стажем. В декабре прошлого года бросил курить, но в нынешнем июле снова друзья соблазнили. Именно соблазнили, иначе не скажешь. Сидят в ресторане, хвалят меня - молодец, что завязал. А сами дымят вовсю. Думаю, разок затянусь и ни-ни. Так многолетняя привычка опять взяла меня в плен. Секрет молодости - не оставаться подолгу одному. В одиночестве человек много размышляет и приближается к старости.

- Как насчет застолий? Сомневаюсь, чтоб Вам удалось избежать грузинского гостеприимства.

- Любим! Как однажды сказал про меня мой приятель Адабашьян: после трех-четырех рюмок Балаян любой творческий вечер превращает в свой собственный. Только вот что: врач мне посоветовал заменить вино на водку. От нее, дескать, вреда меньше. Так что я давно переключился на горилку - привычнее.

- Ассимилировались, значит, с Киевом.

- Да пора уже - полвека там живу! (47 лет). Я собирался перевестись во ВГИК с 3-го курса ереванского театрального. В то время украинский режиссер Тимофей Левчук снимал в горах Армении фильм «Закон Антарктиды». От него-то я и узнал, что и в Киеве есть кинорежиссерский факультет. Благодаря моему влиятельному дяде мне по блату исправили все оценки: с троек на пятерки. Ну, чтоб не опозориться. Только по английскому и КПСС не исправили. К слову, никогда не числился партийным. В 1962 году потерял свое комсомольское удостоверение. Девочка в институте, в меня влюбленная, прикрыла. Только попросила - надо бы новую завести. Я согласился и ... благополучно забыл.

- Разве талант зависит от оценок? Так или иначе - Вы живой киноклассик.

- В молодости я легкомысленно относился к учебе, работе на съемочной площадке. Вначале привлекала профессия актера, числился статистом в степанакертском театре - декорации изображал, так сказать. Потом начал наблюдать за режиссером. Смотри-ка, думаю, как он другими командует и управляет, как хан! Вот это мне нравится... Я всегда даю совет: если ничего не умеешь делать - иди в режиссеры! Мне режиссерство представлялось игрой, но прошло какое-то время и я стал к себе очень требовательным. Не хотелось получать замечания, чтобы кто-то указывал на «ляпы».

- Что сейчас снимаете?

- Уже год стоим - нет заказов. У меня собственная студия «Иллюзион-фильм», созданная в середине 90-х, где снимаются не только картины Балаяна, но и сериалы. Мы сняли более десятка сериалов для российского телевидения. На российские деньги, разумеется. Когда меня упрекают в том, что я снимаю сериалы на русском, я гордо встаю в позу и заявляю, что не беру денег у государства. Однажды только снял на украинские деньги. А так Киев, в принципе, - русскоязычный город. 90 процентов населения говорит на русском языке, плакаты на русском.

- Как воспринимаете современную политику Украины?

- Многое не нравится, конечно. Одинаково не люблю русских шовинистов и украинских националистов. Но я не выступаю по телевидению с речами. Высунутся такие, которые обязательно скажут – «нашелся патриот – армянин».

- Какую страну считаете своей родиной - Армению или Украину?

- Я гражданин мира. Как и Ираклий Квирикадзе. Каждый год езжу в Нагорный Карабах на три-четыре дня, навестить родных. Там семья брата, могилы моих родителей. Очень скучаю по тамошней природе, по общению. Хоть я и интегрировался в украинское общество, по крови - армянин.

Как только мои друзья-ереванцы узнают, что я собираюсь за границу - сразу дают мне адреса тамошних армян. Сходи - повидайся. Это и забавляет и досаждает. Уж простите, но в Испании мне интересно пообщаться с испанцем, а в Америке - с американцем. Сам я частенько ругаю армян, но другим не позволю. Пушкин видел все ужасы и недостатки России и говорил об этом, потому что душа болела. Чаадаев, тот вообще ругал Россию. Когда любишь - небезразлично.

- Как Вам работается с современными актерами? Не мешает ли сравнение в пользу прежней замечательной плеяды - Гурченко, Янковский, Абдулов…

- О чем Вы? То гениальное поколение ушло. Мне очень близки Купченко, Басилашвили, Табаков, Збруев. Рамаза Чхиквадзе тепло вспоминаю. Он снимался у меня. Тогда уже болел диабетом. Наташа все время звонила по телефону: «Я Вас умоляю, берегите Рамаза!».
Молодые актеры перетерлись в сериалах, там надо играть всего две извилины. Печально, что и говорить. Лично я более-менее приличные свои фильмы снял до 1987 года. Последний – «Филер». Да и вообще на постсоветском пространстве после 90-х не создавалось ничего нормального. Нет больше шедевральных картин. И знаете отчего? С перестройкой мы получили возможность говорить о многих проблемах открыто, исчезла острота, накал. Я не хожу в кино, мне не до сказок.

- Что же и фестивальные фильмы не смотрите?

- Нигде. Просмотр обычно в 10 утра, а я встаю в 11.00. Любой плохой спектакль лучше плохого фильма.

- За театральные постановки брались, кстати?

- Болтал только, что хочу. Как-то взялся за одну работу в «Современнике». Но когда подошли сроки репетиций, сославшись на болезнь, отстранился от дел. Придумал, что ложусь на операцию. На самом деле спас себя от провала.

- Вам принадлежит утверждение, что актер не должен быть слишком умным.

- Иначе он не будет слушаться. Надо показать ему, кто тут главный. Мережко предложил мне для проб в «Полетах во сне и наяву» Люсю Гурченко. И она пришла, с ходу начала играть, блистательная, бурлескная. Я видел, что она гораздо талантливее меня и понимал, что не могу ее взять. «Если бы я снимал фильм во Франции, пригласил бы на роль знаменитую Анук Эме», - сказал я Люсе. «Все поняла - ответила она. - Буду сидеть в кадре и молчать». Cчитаю ошибкой роль в «Каштанке» замечательного актера Льва Дурова. Говорю – «Будь жестче с собакой, бей ее ногой!». Но он не мог, Дуров добрый, у него самого были собаки. Одно дело показать, что собака возвращается к любящему хозяину, другое - к жестокому, суровому. Вот она сила собачьей верности, преданности.

- Вы называете Сергея Параджанова своим учителем. Как с ним познакомились?

- Меня привел к нему домой однокурсник. Параджанов нагло себя вел и вначале совсем мне не понравился, к тому же с его именем ассоциировались разные дурные слухи. Мой однокурсник, желая показать, что на короткой ноге с Параджановым, фамильярничал. Называл художника на «ты» и «Сережкой». Прощаясь, Параджанов сказал мне: «Приходи, только без дураков». Мнение мое в корне изменилось, когда посмотрел «Тени забытых предков». Фильм оглушил.

- Известно, что Вы большой поклонник живописи. У вас есть сделанный мэтром коллаж?

- В Киеве меня знают владельцы многих галерей - частый гость. Но работ Параджанова у меня нет. Если он, провожая из своего дома, давал нам денег на такси, мы не отказывались. Но коллажей не брал. В мастерстве коллажей ему не было равных. Даже музей Сальвадора Дали не оставил у меня таких впечатлений, как параджановский.

- Расскажите о своих детях.

- Сын-бизнесмен, работает в страховой сфере. 14 лет жил во Франции, я привез его обратно. Говорю ему: «Буду платить тебе столько, сколько получаешь в своей Ницце». Теперь он нашел помощников, которые ведут дела во Франции. Похудел, лучше выглядит, за здоровьем следит. Дочка тоже в бизнесе - работает в компании по производству теплоносителей.

-Чем же вам Ницца не угодила?

- Не по мне. Если бы встал вопрос о моей ссылке, я бы попросился в Рим. Итальянцы, как кавказцы, открытые, сердечные люди. Французы - снобы. На улице стесняешься к ним подойти и о чем-либо осведомиться. Первой заграницей в моей жизни оказалась Венеция. Полдома над водой, полдома под водой. Чудо! Так что, если выбирать, где жить, я бы остановился на четырех городах - Киев, Львов, Тбилиси или Рим.

- Какой из грузинских тостов наиболее запомнился?

- Между прочим, у меня дома есть книга «Грузинские тосты на русском языке». Подарили во время премьеры «Полетов во сне и наяву». Вот мой любимый. «Выпьем же за дерево, которое стоит в воде, но умирает от жажды!». Пусть у нас всегда остается жажда стремления и познания.